Версия для печати

Общественно-политические силы и миротворчество

Российские политические партии и электорат

О неустойчивости влияния политических партий и федеральных политических сил вообще в республиках Северного Кавказа свидетельствуют результаты всех общероссийских голосований - президентских, думских выборов, референдумов. Северокавказские республики практически все относятся к регионам с «управляемым» электоратом, где результат выборов сильно зависит от воли и предпочтений региональных властей. Исключение составляет, пожалуй, только Адыгея с высокой долей русского населения, которая на общероссийских голосованиях ведет себя почти как обычный консервативно настроенный сельский «русский» регион. В остальных регионах «нормальным» электоральным поведением отличаются, как правило, столичные центры, где возможности административного давления и приписок меньше. Для подобных регионов характерны неправдоподобно резкие колебания в результатах голосований, что наглядно проявилось на президентских выборах 1996 г. Другая характерная черта электорального поведения северокавказских республик - заметные различия в результатах голосования между районами с различным национальным составом, что таит в себе опасность раскола по национальному признаку (показательный тому пример - выборы 1999 г. в Карачаево-Черкесии). Заметим, что согласно типологии регионов, разработанной нами по целому ряду параметров электорального поведения, на общероссийских голосованиях большинство северокавказских республик (Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Северная Осетия, Чечня) отнесены к регионам с управляемым электоратом, Адыгея, Краснодарский и Ставропольский края - к консервативным регионам, Ростовская область - к регионам с неустойчивыми предпочтениями.

Из общероссийских политических сил об относительно серьезном влиянии можно говорить только в отношении КПРФ. Это практически единственная партия, имеющая своих представителей в большинстве законодательных органов: в Адыгее - 15 коммунистов из 45 депутатов, в Кабардино-Балкарии - 4 из 72, в Карачаево-Черкесии - 14 из 73, в Ставропольском крае - 10 из 25 (во всех случаях учитываются только депутаты, выдвинутые непосредственно КПРФ, и не учитываются коммунисты, прошедшие как независимые кандидаты). В Адыгее представитель компартии Е. Салов занимает пост председателя Госсовета - Хасэ. На думских выборах 1995 г. КПРФ заняла первое место во всех северокавказских образованиях, кроме Кабардино-Балкарии, Ингушетии и Чечни. Особенно заметно влияние коммунистов на политическую жизнь в Ставропольском крае (в Краснодарском крае место компартии занимает созданное «под Кондратенко» краевое движение «Отечество»).

Отделения движения «Наш дом - Россия» были созданы во всех северокавказских образованиях, в большинстве республик в состав его руководства вошли первые лица исполнительной и представительной власти, но как общественная организация НДР сама по себе существенной роли не играла, представляя из себя административную, «верхушечную организацию». То же в основном можно сказать об организациях аграриев, имеющих влияние на власть, но не очень популярных среди избирателей (исключение - Адыгея, где аграрии составляют вторую по силе фракцию в Госсовете - Хасэ, уступая только коммунистам).

Отделения других федеральных партий тоже существуют, но обычно представляют собой скорее клубы, не пользующиеся влиянием (среди немногих исключений - влиятельное и удачно выступающее в Ростовской области «Яблоко», заметное в Краснодарском крае отделение «партии Лебедя» РНРП во главе с известным хозяйственником В. Крохмалем, претендентом на губернаторский пост в 1996 г.).

Общественные организации и движения

Национальные движения и общества, созданные практически всеми народами Северного Кавказа, пережили пик своей популярности в начале 1990-х годов, когда проходили съезды народов и выдвигались требования создания новых национальных образований. Наибольшее значение они сохраняют в Дагестане. Как правило, они постепенно вернулись в стадию «клубов», не имеющих значительного влияния среди представителей своей национальности. Сохраняются организации, объединяющие народы в нескольких субъектах федерации -как черкесское «Адыге Хасэ» или ногайский «Бирлик», более крупные межнациональные объединения, как Ассоциация тюркских народов.

От времени наибольшего влияния национальных движений остался опыт Конфедерации народов Кавказа. После окончания войны в Абхазии Конфедерация практически не проявляет себя, однако ее опыт, несмотря на в основном антироссийскую («антиколониальную») направленность организации, может быть частично использован для развития общерегиональных общественных объединений, но на конструктивной и правовой основе.

«Русские» регионы кроме повышенного, по сравнению со среднероссийским, влияния коммунистов отличаются более значительным влиянием идей и организаций националистического толка, что проявилось еще в солидной поддержке В. Жириновского на президентских выборах 1991 г. В Ставропольском крае заметное влияние и даже некоторую поддержку администрации получает организация РНЕ, в других регионах крайне маргинальная. В Краснодарском крае ксенофобия проявляется в получивших широкую известность «антисионистских» выступлениях главы администрации края Н. Кондратенко.

В организациях казаков, в начале 1990-х годов переживших период становления, серию расколов и частую смену лидеров, в последние годы заметна тенденция к «огосударствлению», вхождению под опеку силовых структур и администраций. Влияние их как политических движений на региональных выборах проявлялось в очень незаметной степени (Окно 9.1.).

Национально-культурные автономии и организации мигрантов

Наряду с этим в последние годы возникли новые формы общественной активности, вызванные как последствиями конфликтов, так и ситуацией глубоких общественных трансформаций. Это прежде всего мигрантские организации и национально-культурные автономии разного уровня. Последние создаются на основе принятого в 1996 г. федерального закона «О национально-культурной автономии». Особенно активно этот процесс идет среди так называемых диаспорных групп и прежде всего на территории «русских» областей региона. Однако в последнее время возникли общественные организации, представляющие «нетитульные народы» и в республиках. В целом это позитивный процесс формирования структур гражданского общества и один из мощных ресурсов миротворчества. Ниже приводятся сведения об этих процессах на примере Ставрополья.

Ситуация в Ставропольском крае во многом определяется миграционными явлениями, которые способны влиять на традиционные соотношения этнических групп и межэтнические конфликты. Активная миграция в Ставрополье началась с развитием армяно-азербайджанского конфликта и усилилась после событий в Северной Осетии, а также после войны в Чечне. В настоящее время в Северо-Кавказском регионе Ставропольский край является одним из самых насыщенных мигрантами. Здесь проживают около 500 тыс. вынужденных переселенцев, основной приток которых (80%) осуществляется из Чечни, Армении, Азербайджана, Грузии. Остальные - это мигранты из Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Туркмении. В связи с событиями в Дагестане, Чечне и Карачаево-Черкесии растет приток переселенцев и из этих субъектов Российской Федерации.


Казачество на Северном Кавказе

Современное казачье движение на Юге России оформилось организационно в 1991 г. К этому времени первоначальные культурные и социальные задачи движения стали отходить на второй план и цели казачества стали наполняться политическим содержанием. Формирование казачьих организаций и структур было ускорено рядом факторов:

а) распад СССР и политический кризис в России;

б) кризис общероссийского самосознания и рост русского национализма;

в) этнический национализм и антирусские настроения в республиках Северного Кавказа;

г) усиление миграционных потоков из ближнего зарубежья в южнороссийский регион;

д) вооруженные конфликты в регионе и их последствия.

В настоящее время казачьи организации существуют во всех субъектах Федерации на Северном Кавказе, т. е. на территории существовавших в начале XX в. Терского казачьего войска, Кубанского казачьего войска и Всевеликого войска Донского. Численности казачьих структур на Северном Кавказе, по данным разных источников, составляет от 250 до 400 тыс. человек.

Появление политических заявлений казачества о необходимости защиты русскоязычного населения на Северном Кавказе явилось результатом утверждения этнократических режимов в республиках и прежде всего открытой дискриминации этнических русских в Чечне. Возрождение казачества перестало быть только культурным проектом и превратилось в политическую силу, претендующую на власть. Вследствие этого деятельность казачьих организаций стала одним из важных факторов политический жизни Юга России.

Первым документом, в котором был определен правовой статус казачества, стал Закон РФ «О реабилитации репрессированных народов» (1991), в котором говорится, что «репрессированными признаются народы (нации, народности или этнические группы и иные исторически сложившиеся культурно-этнические общности людей, например, казачество)...» В Указе Президента РФ «О мерах по реализации Закона Российской Федерации "О реабилитации репрессированных народов" в отношении казачества» (1992) казачество также квалифицируется как исторически сложившаяся культурно-этническая общность, в отношении которой необходимо восстановление исторической справедливости.

Развитие тенденции этнотерриториального самоопределения казачества было ослаблено подписанием Указа Президента Российской Федерации «О реформировании военных структур, пограничных и внутренних войск на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации и государственной поддержке казачества». В нем казачество рассматривалось как вид государственной службы. В восприятии населения региона в Указе Президента, по существу, декларировалось восстановление казачеством особого сословного статуса, что усилило межэтническую напряженность на Северном Кавказе.

Признание за казачеством этнического статуса в правовом и политическом плане порождало множество проблем для федеральных властей. После принятия Закона РФ «О реабилитации репрессированных народов» последовали заявления казачества об изменениях в административно-территориальном устройстве Юга России, воссоздании административных казачьих образований, введении атаманского правления, общинного землепользования и т. д. Особенно остро стоял вопрос о территориальных претензиях казачества. Так, например, несмотря на организационную и идеологическую разобщенность донского казачества, общим для него было требование о восстановлении исторических границ Области Войска Донского как самостоятельного административного образования. Для этого требовалось изменить границы Воронежской и Волгоградской областей РФ и государственные границы Украины.

Радикальные представители казачества до сих пор поднимают вопрос о создании Донской республики в составе России. Краснодарский край территориально наследует границы дореволюционной Кубанской области, в составе которой находился Майкопский отдел Кубанского казачьего войска. Ныне он оказался на территории Адыгеи, вышедшей в 1991 г из состава Краснодарского края, что вызвало недовольство части казачьего населения, которое до настоящего времени требует присоединения казачьих районов к Краснодарскому краю. Казачество Карачаево-Черкесии входит в состав Кубанского войска. Атаманы республики неоднократно делали заявления о желании административного воссоединения со Ставропольским краем. Казаки Терского казачьего Войска (Ставропольский край) настаивают на решении вопроса об отделении от Чечни исторических казачьих территорий (Наурского, Шелковского, Надтеречного районов Чеченской Республики) и включении их в состав Ставропольского края в качестве Терской области. О воссоединении со Ставропольским краем заявляли казаки Моздокского (Северная Осетия), Терско-Малкинского (Кабардино-Балкария) и Кизлярского (Дагестан) отделов.

Актуальной проблемой для казачьих структур явилось вступление казачества Юга России в Государственный реестр казачьих обществ, нормативной основой которого стал Указ Президента Российской Федерации «О государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации» (N 835 от 9 августа 1995). Госреестр определил правовой статус казачества как особой формы государственной службы. Взаимоотношения казачества с властью связаны с неоднозначным восприятием казачеством Государственного Реестра казачьих обществ в Российской Федерации и отношением к этому документу и к казачьему движению властей субъектов Федерации на Северном Кавказе.

Существенную роль во взаимоотношениях с властными структурами играет расположение казачества на «русских» или «нерусских» территориях. Если руководители Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев видят в реестровом казачестве силу, которую можно использовать для укрепления собственных политических позиций и как рычаг влияния на другие политические силы, то руководством республик казачество воспринимается в качестве оппозиции. Предвыборная борьба за пост глав северокавказских субъектов Федерации несколько изменила ситуацию в направлении встраивания казачества во властные структуры органов власти республиканского и местного уровней. Участие в выборах Главы Карачаево-Черкесии донского казачества (атамана Н. Козицына) с черкесской стороны и кубанского (атамана Ю. Антонова) с карачаевской продемонстрировали оценку значимости «казачьего» фактора для претендентов на высший пост этой республики.

Накануне выборов в Государственную Думу РФ Глава Администрации Ростовской области В. Чуб в ходе встречи с атаманами пообещал, не дожидаясь федерального закона о казачестве, ускорить принятие областного закона о казачестве и обеспечить частичное финансирование казачьих обществ из бюджета Ростовской области. Привлечению казачества к защите интересов административно-политической элиты местного уровня также призван служить закон Ростовской области «О муниципальных казачьих дружинах», принятый Законодательным собранием области 16 сентября 1999 года и определяющий правовые основы создания и деятельности муниципальных казачьих дружин на территории Ростовской области.

Сегодня казачество республик Северного Кавказа организационно включено в Терское казачье войско и Кубанское казачье войско. Подобная форма организационного деления, основанного на исторических традициях, порождает противоречия, вызванные тем, что руководство войск расположено на территориях Ставропольского (Пятигорск) и Краснодарского (Краснодар) краев, а задачи, стоящие перед казачеством республик, отличаются от проблем кубанских и ставропольских казаков.

Наиболее остро проблемы вхождения казачества в Госреестр видны на примере Терского казачьего войска. До указа Президента РФ о госреестре в структуру Терского казачьего войска (ТКВ) входили казачьи отделы, расположенные на территории Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Ставропольского края. В настоящее время происходит структурная реорганизация, следствием которой служит распад ТКВ.

Разобщенность казачества Юга России проявилась в период Чеченского кризиса. Донское казачество заключило в 1995 г. договор о дружбе и сотрудничестве между Донским казачеством и Чеченской республикой, подписанный атаманом Н. Козициным и президентом Чечни Д. Дудаевым. Сознательно на позиции невмешательства стояло Кубанское казачество. Пятигорский отдел Терского войска поддержал силовое решение, создав казачий батальон им. Ермолова, участвовавший в боевых действиях на территории Чечни. «Чеченский вопрос» по- прежнему в центре внимания Терского казачества.

Политические и социально-экономические процессы на Юге России выдвигают в число приоритетных задач казачества проблему отстаивания интересов славянского населения. На территориях традиционного проживания казачества - Ставропольском, Краснодарском краях и Ростовской области - причины осложнения межэтнической ситуации видятся в увеличивающемся притоке мигрантов-неславян, главным образом, из республик Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии. Потоки неконтролируемой миграции приводят к формированию этнического разделения труда, ущемлению интересов славян в относительно стабильных сферах экономики, торговли, производства, а также теневого бизнеса. Неконтролируемые миграционные процессы в регионе привели к тому, что в середине 90-х гг. донское, ставропольское и кубанское казачество неоднократно предпринимало антиконституционные действия и делало заявления, направленные на силовое ограничение миграции представителей неславянских национальностей в свои субъекты Федерации. Наиболее радикальную позицию по отношению к мигрантам заняло казачество Кубани, стремящееся играть более активную роль в регулировании миграционных процессов на Северном Кавказе. Вследствие такого развития событий власти Краснодарского края разработали концепцию миграционного законодательства Краснодарского края, основывающуюся на ограничении миграции и «оптимизации» ее этнической структуры.

На протяжении всего периода так называемого «возрождения казачества» это движение привлекало внимание представителей различных организаций и политических партий России и Северного Кавказа. Активность попыток привлечь казачество на свою сторону непосредственно связана с важными общественно-политическими событиями в стране и регионе - выборами в органы законодательной и исполнительной власти от локального до федерального уровней и т. д. Имеет место конкуренция между различными политическими силами в стремлении достичь организованной консолидации с казачеством. Публичные выступления казачества (митинги, пикеты и т. п. ), в ходе которых выдвигаются требования не только социально-экономического, но и политического характера, используются лидерами политических движений различной ориентации для придания значимости своей персоне и оказания давления на органы власти на местах.

Основанием для попыток представителей различных организаций и партий России и Северного Кавказа привлечь казачье движение на свою сторону служит разброс политических ориентаций в среде казачества. Казачество, в первую очередь, атаманы казачьих войск и отделов Северного Кавказа, сталкиваясь с однотипными проблемами, действуют обособленно, не проявляют заинтересованности в согласованных действиях и отстаивании общих интересов по общерегиональным проблемам. Углубившийся в 1996-99 гг. идеологический и организационный раскол казачества вызвал негативное отношение общественного мнения к перспективам этого движения.


Большая часть переселенцев концентрируется в следующих районах края (по убывающей): Шпаковский, Благодарненский, Нефтекумский, Буденновский, Георгиевский, Кочубеевский, Левокумский, Труновский, Туркменский, Арзгирский, Новоселецкий, Апанасенковский. Особой притягательностью для переселенцев отличается район Кавказских Минеральных Вод (КМВ), хотя в силу ограниченного режима прописки расселение мигрантов в городах КМВ затруднено. В то же время Пятигорск, Кисловодск, Минеральные Воды, Ессентуки характеризуются пополнением представителей армянской, греческой, кабардинской, карачаевской, осетинской этнических групп.

В плане конфликтогенного потенциала особенно уязвимы Курской (граничащий с Чечней) и Нефтекумский (граничащий с Дагестаном) районы. Усложнение социально-экономического положения и обострение межэтнических отношений здесь связаны с похищениями людей, скота, инвентаря, ростом преступности. За последние 5 лет в эти районы активно мигрируют ногайцы, чеченцы, представители народов Дагестана. Усиление в Курском районе чеченского фактора вызывает отток местного населения во внутренние районы Ставрополья.

За последние 10 лет из соседних с краем субъектов РФ, прежде всего из северокавказских республик, отмечается значительный приток русских, составляющих 84% всех переселенцев. Выезд русского населения из Чечни, Ингушетии, Северной Осетии носит чаще всего эвакуационный характер и связан с происходящими там конфликтами. В то же время есть переселенцы, выезжающие заблаговременно из-за местного национализма и плохих жизненных перспектив. Присутствуют также экономические мотивы миграции.

Пополнение русской части населения (83% всего населения края) за счет переселенцев не обеспечивает относительного роста доли русских в этнической структуре края. Удельный рост русских уменьшается по сравнению с ростом армян, азербайджанцев, аварцев, абхазов, греков, ингушей, кабардинцев, карачаевцев, немцев, турок-месхетинцев, чеченцев. В сравнении с русскими ускоренно пополняется диаспора народов Дагестана - даргинцы, лезгины, рутульцы, цахуры. Вновь прибывающие русские отличаются уровнем культуры от старожильческого русского населения Ставрополья. Новым явлением представляется стремление русских переселенцев объединиться в особую диаспору для защиты своих интересов в крае.

Толчком для пополнения армянской диаспоры стал и армяно-азербайджанский конфликт и конфликты в северокавказских республиках, где сложились поселения армян турецкого происхождения. Приток армян (6-8% всех мигрантов) вызван тем, что в крае исторически сформировались территории компактного проживания армянского населения. Это Ставрополь, Буденновск, города КМВ, прежде всего Пятигорск, где в настоящее время армяне составляют вторую по численности после русских этническую группу. В соответствии с профессиональными навыками армяне стремятся осесть в городах и найти занятия в сферах торговли, услуг, курортного дела, мелкого предпринимательства.

Миграционное пополнение диаспор вызывает обострение межэтнических отношений. Противостояние имеет несколько уровней: местное население и переселенцы в целом; казачество и мигранты нерусской этнической принадлежности; этническая группа и этническая группа; диаспора и вновь прибывшие переселенцы одноименного этноса. С 1997 г. конфликты не проявляются в открытой форме, хотя в крае сохраняется межнациональная напряженность.

Миграция влияет на распределение и изменение ролей этнических групп. В соответствии с новыми реалиями складывается новая иерархия диаспор, между ними ощущается конкуренция, которая представляется важным фактором этнополитических отношений в крае. При этом наблюдаются следующие тенденции: пополнение и активизация старых диаспор (армянской, греческой, отчасти еврейской); включение в систему этнополитических отношений новых диаспор (абазинской, абхазской, балкарской, булгарской, карачаевской, кабардинской, народов Дагестана, корейской, немецкой, турок-месхетинцев, осетинской, черкесской); формирование диаспор из представителей славянских народов (русских и украинцев) по этническому и по переселенческому принципу; образование диаспорами национально-культурных объединений (национально-культурная автономия, национально-культурное общество, община, центр, конгресс и др.).

В связи с изменением традиционной иерархии меняются и роли диаспор Ставропольского края. Отмечается некоторое ослабление авторитета русских, хотя они продолжают выполнять многие функции доминирующего народа: объединяющую, интегрирующую, патронирующую, ассимилирующую. Русские и славяне в целом (87 %) продолжают проявлять этническую терпимость, лояльность, гуманизм. В их среде, за исключением казачества, практически отсутствуют экстремизм, шовинистические настроения. В то же время в новой иерархии диаспор и их национально-культурных организаций славянские объединения (русские и украинские) не занимают авторитетного места, не отличаются внутренним единством, четко выраженными интересами и последовательностью в их удовлетворении. При наличии нескольких уровней национально-культурных организаций (городская, региональная, краевая) они не осуществляют между собой систематических связей, слабо организованы и внутренне разобщены.

Отсутствие диаспорных навыков жизни у русского населения естественно. Однако невыраженность этнических интересов зачастую ставит славянские национально-культурные общины в невыгодное положение по сравнению с другими землячествами. Большую активность проявляют русские переселенцы, создавшие в крае несколько организаций, объединенных в ассоциацию. Свои главные задачи ассоциация видит в сотрудничестве с различными структурами для закрепления русских мигрантов в крае, для всестороннего обустройства. В настоящее время продолжается пополнение диаспоры русских переселенцев, хотя после закрытия границы между Ставропольем и Чечней их приток существенно сократился.

Среди классических диаспор края прочное место занимает греческая, организованная за последние 10 лет во множество национально-культурных объединений (городские, районные, региональные, краевая - всего около 20). Развитие диаспоры отмечено динамизмом, разнообразием форм, эффективностью деятельности, самостоятельностью, инициативой. В рамках греческой общины края работают центры, ассоциации, организации профессиональной, возрастной направленности (предпринимательские, учительские, научно-исследовательские, молодежные и др.). Особая сторона деятельности греческого землячества - крепкие связи с исторической родиной, разнообразными гуманитарными, благотворительными, общественными и правительственными организациями, движениями, которые занимаются проблемами греков-понтийцев, греческой диаспоры России.

Основные районы расселения греков: Ставрополь, города КМВ, Предгорный, Минераловодский, Кочубеевский, Андроповский районы. Для греческой диаспоры характерны внутридиаспорное единство, успехи в решении культурно-просветительских задач (изучение языка, истории, литературы, организация концертов, фестивалей греческой музыки, издание литературы, организация выездов в Грецию, осуществление разнообразных программ и т. д. ). Важно также и то, что ставропольская греческая диаспора занимает существенное место среди греческих диаспор России, активно сотрудничает с другими землячествами, т. е. является составным элементом в системе ОГОР (Объединение греческих общин России).

Армянская диаспора как классическая и стойкая к ассимиляции во многом пополнилась за счет переселенцев из Азербайджана, Армении, Чечни, Грузии. Концентрация армянских этнических групп отмечается в Ставрополе, Буденновске, городах КМВ, Георгиевске, Предгорном, Кировском районах. Диаспора активно формирует национально-культурные организации, традиционно уделяя внимание реализации религиозных, культурных интересов (строительство церквей, изучение языка, издание литературы, отмечание национально-значимых событий). В крае действуют более 10 общин, а в краевом центре - Краевой Совет армянских обществ края. Однако армянская диаспора не имеет четко функционирующей внутренней структуры и налаженных связей с другими армянскими землячествами России. Связи с материнским этносом, с Арменией, также весьма эпизодичны, хотя идея исторической Родины, идея Армянской Григорианской церкви выступают объединяющими во внутридиаспорных настроениях.

Определенная динамика ощущается в развитии немецкой диаспоры. Ставропольские немцы стремятся к консолидации, обустройству имеющихся мест компактного проживания и образованию новых, достижению профессиональных и культурных интересов. Основанием для этого стали соответствующие федеральные законы и программы, нацеленные на поддержку немецкой диаспоры в России. С 1990 г. в крае сложились более 15 национально-культурных организаций этнических немцев (в Ставрополе, Георгиевске, Невинномыске, городах КМВ, Изобильном, Нефтекумске, а также в сельских населенных пунктах Георгиевского, Шпаковского, Кочубеевского, Андроповского, Изобильненского, Красногвардейского районов). Ставропольская немецкая диаспора стремится к активизации связей с Германией в целях осуществления программ местного обустройства. В местах компактного проживания (в том числе и в Ставрополе) строятся центры и дома российско-немецкой дружбы, организуются курсы языка.

Важной тенденцией стало внутреннее укрепление тюркских этнических групп, их ускоренное сплочение в диаспоры, интенсивное образование многочисленных организаций. Так, заявили о себе азербайджанская, балкарская, ногайская, карачаевская, туркменская диаспора, диаспоры турок-месхетинцев, татар. Усиление отмеченных диаспор обусловлено рядом общероссийских и международных обстоятельств, усилением исламского фактора на Северном Кавказе. Представители тюркских этнических групп проживают в Ставрополе, городах КМВ, Буденновске, Нефтекумском, Кировском, Туркменском районах. Помимо отдельных этнических организаций (около 12) в крае существуют общетюркские организации - конгрессы, которые проявляют стремление землячеств к единству, постановке совместных целей и путей их достижения. Тюркские организации нацелены на решение прежде всего культурно-религиозных задач (строительство мечетей, медресе, выделение особых мест для захоронений, отмечание религиозных праздников). Активному включению некоторых диаспор в этнополитический процесс способствуют неблагоприятные обстоятельства этнической жизни (ситуация в Дагестане, в Карачаево-Черкесии). В районе КМВ, в частности в Кисловодске, происходят разрастание карачаевской диаспоры (за счет притока из Карачаево-Черкессии) и формирование национальной карачаевской интеллигенции. Естественно, что события в соседней республике отражаются на настроениях карачаевской и черкесской диаспор Ставрополья, расшатывая этническую стабильность в крае.

Свое развитие получила и дагестанская диаспора, представители которой проживают в Ставрополе, на КМВ, в Буденновске. Национально-культурные организации дагестанских землячеств отличаются культурно-просветительским характером, отсутствием религиозного экстремизма, пророссийской ориентацией, этнической лояльностью. Имея городские, региональные, краевые общины, представители дагестанских этнических групп инициируют прежде всего гуманитарную, благотворительную деятельность, оживившуюся в связи с событиями в Дагестане.

Таким образом, в Ставропольском крае идет активная трансформация этнических групп в диаспоры и образование ими разноуровненых национально-культурных организаций. Последние действуют в соответствии с новыми иерархическими отношениями этнических групп, имеют при общей национально-культурной направленности специфические цели. Характер диаспор определяется историческими и современными реалиями, их действия могут активизироваться под влиянием внешних и внутренних этнополитических факторов. В целом диаспоры Ставрополья и их национально-культурные организации становятся активными участниками этнополитических процессов в крае и во всем северокавказском регионе.

В этой связи можно предложить следующие рекомендации:

- при разработке и реализации программ гармонизации межэтнических отношений учитывать фактор диаспор и усиливающуюся роль национально-культурных организаций;

- при учете этнических интересов дифференцировать таковые у различных этнических групп, вычленяя религиозные, культурные, языковые аспекты, в особенности степень сохранения этнокультурных характеристик;

- при организации миротворческого процесса активно включать в него национально-культурные организации, используя их гуманистический, миротворческий потенциал;

- включать национально-культурные общины в структуру образований, способствующих в гармонизации межэтнических отношений: участие в конференциях, совещаниях, симпозиумах; акциях народной дипломатии, проведении соответствующих праздников, дней культуры, фестивалей, выступления в СМИ;

- активизировать деятельность соответствующих муниципальных служб, разноуровненных межэтнических советов, комиссий, центров межнациональной дружбы;

- осуществлять содействие со стороны государственных органов и муниципальных служб в осуществлении принципа национально-культурной автономии, активизировать связи национально-культурных общин и государственных районных, территориальных администраций, муниципалитетов;

- издавать научно-исследовательскую, учебную литературу для обеспечения образовательных программ с этническим компонентом, печатные органы для представителей диаспор, а также межэтнические газеты и журналы;

- привлекать руководство и представителей национально-культурных общин к семинарам, курсам повышения квалификации по этнической тематике; обеспечить этнологический всеобуч населения.

Миротворческая деятельность

Общая оценка и теоретические аспекты

Сегодня можно говорить о феномене миротворчества на Северном Кавказе, которое нашло свое проявление не только в риторике публичных политиков. Миротворчество стало элементом деятельности государственных органов, политических, религиозных и общественных организаций. В региональных издательствах начали публиковаться исторические документы, отражающие взаимоотношения между Центром и регионом, а также между отдельными народами Северного Кавказа; появились нормативные акты федеральных и местных органов власти, направленные на решение конфликтов в регионе; в резолюциях политических, общественных, религиозных организаций, вовлеченных в конфликты, в материалах средств массовой информации обозначились темы миротворчества. Социально-экономические аспекты миротворческой деятельности неоднократно обсуждались на заседаниях Ассоциации «Северный Кавказ». В ряде вузов Северного Кавказа в учебную программу введены курсы по этой проблематике.

Специфика современных этнополитических процессов на Северном Кавказе обусловила активизацию деятельности общественных и неправительственных организаций. На Северном Кавказе созрело понимание невозможности решения региональных конфликтов силовыми методами и возникла потребность применения опыта и традиций народов региона по разрешению конфликтных ситуаций в деятельности новых общественных и политических организаций.

В настоящее время в миротворческой деятельности в регионе участвуют различные общественные, политические, государственные организации и отдельные лица. Большое число организаций рассматривают миротворчество как приоритетную уставную задачу своей деятельности. Например, только в Ростовской области в уставах 92 общественных объединений обозначены проблемы миротворческой деятельности. Можно предположить, что общее количество подобных организаций в регионе превышает сотни. Каждая из них провозглашает благородные цели, но, к сожалению, декларации не всегда совпадают с их практической реализацией. В ряде случаев миротворческие организации остаются таковыми только на бумаге, осуществляя на деле конъюнктурную политическую деятельность.

Поэтому возникает теоретический вопрос: что такое миротворчество? Миротворчество следует рассматривать как многомерный процесс, в ходе которого во взаимодействии различных политических сил, государственных структур и институтов гражданского общества происходят позитивные изменения в разрешении конфликтных ситуаций. Миротворчество - это вид социального процесса, направленного на достижение состояния мира. Условие мира - минимум социальной стабильности общества, наряду с этим мир невозможен без миротворчества, которое выступает как одно из условий его достижения.

Миротворчество связано с конечным результатом определенного процесса (организация переговоров, заключение соглашения о перемирии, договора о мире, освобождение заложников и т. п. ). Ресурсы миротворчества могут быть материальными и идеальными: технические и финансовые средства, настроения масс, участников процесса, их идеология, состояние общественного окружения и другие факторы.

В различные исторические периоды и в различных регионах миротворчество базируется на разных основаниях (морали, праве, политике). Центральное понятие морали - справедливость, права - закон, политики - власть. Миротворчество оказывается внутри этой категориальной цепочки: справедливость есть основа и критерий моральности политики и права, право выражает ценностные ориентации государственной политики, противостоит попыткам разрушения мира, поэтому особенности взаимодействия нормативных систем в обществе (морали и права), а также организационно-контрольных сфер (морали и политики) обусловливают исторически и регионально конкретные масштабы, формы и технологии миротворческой деятельности.

Исходя из этих положений, можно ответить на вопрос, что должно быть в основе миротворчества на Северном Кавказе и почему сама концепция сегодня так необходима?

Со времени интеграции Кавказа в состав Российской империи сложилось два направления кавказской политики: силовое и условно называемое иногда либеральным, иногда либерально-демократическим, но по существу - миротворческим, морально-этическим. Второе направление основано на учете особенностей населения Кавказа, традиций и норм, которые имеются в этом регионе. Это направление не предусматривает этих традиций и норм, а стремится к совместимости государственных законов и обычного права. Отличие региона заключается в том, что несоблюдение традиционных норм и обычаев считается более тяжким грехом, чем несоблюдение того, что предписано государственными установлениями и структурами.

Непонимание этой особенности кавказского менталитета и образа жизни, как правило, приводило к силовому давлению на жителей Кавказа. Концепция миротворчества на Кавказе должна базироваться на поиске такого взаимопонимания и согласия, иметь целью выработку таких механизмов политики, таких способов управления, которые не ставили бы перед гражданами этой дилеммы, которые позволяли бы им действовать в согласии и со своей совестью, традиционными нормами, и с законом.

Можно утверждать, что при разрешении конфликтов на Кавказе наиболее эффективным механизмом является привлечение институтов гражданского общества. В то же время одна из основных традиций -исполнение властью роли посредника. В современных условиях роль государства как посредника не утратила своей значимости. Традиция установления меры ответственности конфликтующих сторон и их союзников, а также предусмотрение возможности того, что некоторые миротворцы могут иметь не только искренние цели, но и преследовать свои корыстные интересы, должна учитываться и в современных условиях и представать в виде издаваемых государством нормативных документов по вопросам разрешения конфликтов между различными социальными группами (этническими, конфессиональными и т. д.).

Успех миротворческой деятельности зависит от степени понимания и учета влияющих на ее осуществление факторов, требуется серьезный научный анализ практики миротворчества на Северном Кавказе. Задача ученых - ответить на вопросы, что обусловливает необходимость миротворческой деятельности на Северном Кавказе; как оцениваются возможности различных организаций и отдельных лиц в осуществлении миротворческой деятельности; что препятствует осуществлению миротворческой деятельности; какие ее аспекты требуют специального изучения.

Практические подходы и история вопроса. Миротворческий процесс на Северном Кавказе в новейшее время уже прошел несколько этапов, каждый из которых отличается содержанием и составом основных участников.

I этап. Северокавказские миротворческие инициативы в 1990-е годы возникли как реакция на открытые вооруженные конфликты - грузино-абхазский (август 1992 г.) и первый на территории Российской Федерации - осетино-ингушский (октябрь-ноябрь 1992 г.). Первой прошла Пятигорская встреча (январь 1993 г.), инициаторами которой выступили официальные органы власти - Верховный Совет и Госкомнац Российской Федерации и Всероссийское общественное движение «Сотворчество народов во имя жизни» (Сенежский форум). В Пятигорск приехали представители 93 общественных организаций региона, многие из которых подписали «Декларацию о принципах межнациональных отношений на Северном Кавказе». (Окно 9.2.) К явным успехам встречи относится инициирование осетино-ингушских переговоров на уровне общественных организаций, вслед за которыми начались переговоры официальных делегаций в Кисловодске.

Наряду с положительными моментами следует отметить проблемы, оставшиеся за рамками встречи и не нашедшие отражения в документах. Волнующие весь регион вопросы о правах коренных, разделенных, депортированных народов обсуждались на различных мероприятиях, проводимых такими организациями, как «Адыге Хасэ», «Международная черкесская ассоциация», «Бирлик», «Джамаат» и др. Было признано, что без разрешения этих проблем невозможно установление прочного мира на Северном Кавказе.

Начиная с 1993 г. миротворческие инициативы стали признанным средством повышения авторитета национальных движений, политических партий и общественных организаций Северного Кавказа. Однако далеко не всегда общественные организации националистического толка выступают в миротворческой роли. Были апробированы модели консолидации и на антироссийской основе, а также вариант регионального объединения против Центра.

Так, встреча, проводившаяся в Нальчике (февраль 1993г.) по инициативе Конфедерации народов Кавказа и общественных организаций КБР, формально была заявлена как посвященная политической ситуации на Северном Кавказе в связи с обстановкой в Абхазии. На деле же прибывшая на совещание делегация Чеченской Республики предприняла попытку под лозунгами миротворчества и недопущения новой войны превратить его в учредительное мероприятие по консолидации антироссийских сепаратистских сил.

В качестве реакции на подписание Президентом РФ Указа «О реформировании военных структур, пограничных и внутренних войск на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации и государственной поддержке казачества» (1993 г.) по инициативе КНК прошел ряд встреч, посвященных урегулированию взаимоотношений КНК и казачества. В указе Президента по существу декларировалось восстановление казачеством особого сословного статуса, что усиливало напряженность на Северном Кавказе. Конфликт КНК и казачества заключался в том, что последнее, не желая отказываться от определенных льгот и гарантий, даваемых ему указом, в то же время претендовало на статус коренного народа, равноправного с другими народами Северного Кавказа.

На встречах КНК и казачества была впервые высказана идея: надо обезопасить себя от политической непоследовательности Центра, а для этого создать систему коллективной безопасности народов Северного Кавказа. Причем участниками этой системы, по замыслу ее авторов, должны были стать организации, созданные именно по этническому принципу. В результате этих встреч было подписано Соглашение о принципах сотрудничества и взаимопомощи между КНК и казачествами Юга России.

В этот же период родилась идея проведения такого миротворческого мероприятия, как Съезд народов Северного Кавказа. Между национальными и общественными движениями пророссийской и сепаратистской направленности развернулась конкуренция за реализацию этого проекта. В частности, Д. Дудаев предпринимал неоднократные попытки создания Кавказского Дома. Дата съезда назначалась неоднократно, в 1997 г. в Дагестане даже был образован штаб по подготовке такого съезда под эгидой республиканских и федеральных органов власти. Главным при созыве съезда являлся вопрос о принципах и нормах представительства этнических групп, нерешенность которого не позволила провести это мероприятие.


ДЕКЛАРАЦИЯ о принципах межнациональных отношений на Северном Кавказе

Мы, представители национальных движений, политических партий и общественных организаций Северного Кавказа,

основываясь на Конституции Российской Федерации и Конституциях республик в составе Российской Федерации, а также на положениях федеративного договора;

будучи озабоченными сложной политической обстановкой на Северном Кавказе, угрожающей вовлечением региона в вооруженные конфликты;

исходя из того, что Северный Кавказ представляет собой единую региональную общность и является частью Российской Федерации;

соглашаясь с тем, что межнациональные отношения должны строиться на соблюдении общепризнанных принципов международного права, прежде всего принципов соблюдения территориальной целостности государств, равноправия и самоопределения народов, уважение прав человека и основных свобод и неприменения силы или угрозы силой в целях предотвращения, разрешения и урегулирования межнациональных конфликтов и обеспечение политической стабильности на Северном Кавказе;

заявляем, что отношения между национальными и иными этническими группами на Северном Кавказе основываются на:

1. Равноправии всех народов, независимо от их численности, национальных, этнических особенностей, религии, культуры, языка;

2. Уважении, охране и развитии национальной самобытности народов, населяющих Северный Кавказ, их традиционных культурных ценностей и жизненного уклада;

3. Уважении территориальной целостности Северо-Кавказских республик в составе Российской Федерации, краев, области и прилегающих к региону государств, и в связи с этим:

отказе от любых насильственных действий, направленных на изменение существующих границ Северо-Кавказского региона;

недопущении создания незаконных вооруженных формирований, участие в их финансировании и засылке на территории других государств, , в другие районы Российской Федерации, предоставления своей территории для подобных действий;

невмешательстве во внутренние дела других республик в составе Российской Федерации, краев и области региона;

пресечении любых попыток разжигать национальную ненависть, любых акций, направленных на насильственное свержение законной власти;

4. Защите прав национальных и иных меньшинств, в том числе их прав на :

свободное и беспрепятственное пользование достояниями своей культуры, использовании своего языка в частной жизни и публично, исповедовании своей религии и отправление своих обрядов;

участие в культурной, религиозной, общественной и политической жизни, в том числе в создании национально-территориальных и национально-культурных автономий;

создание объединений и обеспечение их участия в государственной жизни, в том числе участия в принятии решений на республиканском, краевом, областном уровнях по всем вопросам, затрагивающем интересы соответствующего меньшинства;

установление и поддержание без какой-либо дискриминации свободных и мирных контактов с другими членами своей группы, где бы они не проживали;

предоставление гарантий защиты от дискриминации лицам, принадлежащим к меньшинствам и живущим за пределами их компактного проживания, осуществлении ими своих законных прав как совместно, так и индивидуально;

5. Обеспечении и защиты государством возможности реализации народами своих прав на основе полного равенства всех народов перед законом;

6. Признании права возвращения на историческую родину представителей депортированных народов и этно-культурных общностей Северного Кавказа, оказавшихся за пределами Российской Федерации;

7. Решении межнациональных споров исключительно при помощи переговоров, посредничества, использования региональных механизмов урегулирования конфликтов и иными мирными средствами по собственному выбору сторон с учетом национальных традиций и обычаев;

8. Расширение сотрудничества и объединение усилий национальных движений, политических партий и других общественных организаций республик в составе Российской Федерации, краев и области региона для предотвращения насильственных действий, в основе которых лежит национальная, этническая и религиозная нетерпимость;

9. Развитие и совершенствование федеративных отношений в регионе как средства реализации принципа равноправия и самоопределения народов;

10. Поощрении местных традиционных форм самоуправления, не противоречащих законодательству Российской Федерации и Северо-Кавказских республик в составе Российской Федерации;

11. Содействии расширению и углублению взаимовыгодного экономического и научно-технического сотрудничества с целью формирования эффективно действующего экономического механизма в Северо-Кавказском регионе, недопущении принятия односторонних мер, дестабилизирующих экономическое положение в других районах Северо-Кавказского региона.


Таким образом, на первом этапе формирования миротворческих сил на Северном Кавказе были обозначены проблемы, способные вызвать межэтнические конфликты. Содержанием этого этапа стали попытки разрешения грузино-абхазского, грузино-югоосетинского и осетино-ингушского конфликтов, а также предотвращения крупномасштабных столкновений путем заключения двух - и многосторонних соглашений между политическими силами, созданными по этническому признаку.

Определенную работу в этот период вела международная общественная организация «Международная тревога», под эгидой которой состоялась серия семинаров по подготовке посредников в межэтнических конфликтах на Северном Кавказе. Органы власти субъектов Федерации на Северном Кавказе и федеральная власть на этом этапе в качестве основного миротворческого механизма видели переговорный процесс между конфликтующими сторонами и диалог с лидерами национальных движений, многие из которых были включены в состав административно-политической элиты региона.

II этап начался с принятия решения о силовом варианте восстановления конституционного порядка в Чеченской Республике. Чеченский кризис и война 1994-1996 гг. вызвали к жизни деятельность миротворческих организаций, имеющих в качестве своих целей не только заключение соглашений по предотвращению конфликтов, но и оказание реальной помощи пострадавшим - предоставление жилья, обеспечение продуктами питания, предметами первой необходимости, медицинской помощи. Особую значимость получили вопросы правовой защиты вынужденных переселенцев, жертв вооруженных конфликтов, освобождение военнопленных. Лидирующая роль в их разрешении принадлежит международным миротворческим и гуманитарным организациям, в первую очередь ОБСЕ, Представителю Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), Международному комитету Красного креста (Окно 9.3.), движению «Врачи без границ» и др.

В число миротворческих организаций вошли различные женские движения («Солдатские матери», «Белый платок», «Женщины Дона» и др.), которые вели работу с военнослужащими - участниками боевых операций, освобожденными военнопленными, ранеными, другими категориями пострадавших в ходе военных действий. Женские движения провели несколько масштабных конференций по обсуждению ситуации на Северном Кавказе и координации своих усилий в предотвращении, разрешении конфликтов и помощи пострадавшим. Самые представительные международные конференции женских движений состоялись в 1996 г. в Краснодаре, в 1997 и 1998 гг. в Ростове-на-Дону.

В русле миротворчества действовали и многие правозащитные организации и политические деятели (Уполномоченный по правам человека Госдумы РФ С.Ковалев, лидеры общероссийских политических партий и их региональные представители).

Свою лепту в развитие миротворческого процесса внесли религиозные лидеры (прежде всего митрополит Бакинский и Ставропольский Гедеон) и конфессиональные объединения. Неоднократно к верующим Северного Кавказа обращался Патриарх Всея Руси Алексий II, духовные авторитеты принимали участие практически во всех мероприятиях, имеющих миротворческую направленность. В феврале 1998 г. Международная ассоциация религиозной свободы (МАРС) провела в Пятигорске конференцию, на которой были представлены все конфессиональные группы Северного Кавказа и принято обращение о недопущении межконфессиональных конфликтов.

Активизация миротворческих сил была обусловлена тем, что в результате возрождения практики заложничества участились случаи похищения людей с целью выкупа. Трудно переоценить результаты работы созданной в 1996 г. Миротворческой миссии на Северном Кавказе, главным из которых является работа по освобождению лиц, незаконно удерживаемых криминальными группировками Чеченской Республики (Окно 9.4.).

Таким образом, миротворческий процесс на этом этапе возглавили различные неправительственные организации (общественные, политические, женские, правозащитные, религиозные), созданные не по этническому признаку и в ряде случаев жестко критикующие силовые решения, принятые на уровне федеральной власти.


Международный Красный Крест на Северном Кавказе

Международный Комитет Красного Креста (МККК) - независимая гуманитарная организация со штаб-квартирой в Женеве. Выступая нейтральным посредником в случае вооруженных конфликтов или беспорядков внутри страны, МККК направляет усилия на обеспечение защиты и помощи жертвам вооруженных конфликтов, внутренних волнений и напряженности. В 1989 году СССР ратифицировал Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям о защите жертв войны /Женевские конвенции 1949 года были ратифицированы СССР в 1954 году/. МККК получил возможность осуществлять различные виды помощи и приступил в 1991 году к гуманитарной операции по оказанию помощи беженцам из Южной Осетии /Грузия/ на территории Северной Осетии. В июне 1992 года МККК подписал с правительством Российской Федерации соглашение о статусе и деятельности своей делегации в Российской Федерации. На основании этого соглашения в Москве была открыта Делегация МККК в Российской Федерации. МККК начал оказывать гуманитарную помощь пострадавшим в результате осетино-ингушского конфликта в Пригородном районе Северной Осетии. Эта деятельность направлялась из представительства МККК в Нальчике, ставшего базой материально-технического обеспечения для всех операций МККК на Северном Кавказе. В дальнейшем представительства МККК были открыты в Назрани, Владикавказе, Хасавюрте, Грозном и Ставрополе.

С самого начала вооруженного конфликта в Чеченской республике МККК развернул обширную программу оказания помощи пострадавшим, обеспечив в первые же месяцы более 250 000 вынужденных переселенцев в Чечне, Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и других местах семейными продуктовыми посылками, одеялами, мылом, теплой одеждой и пластиковыми покрытиями. В феврале 1995 года из оставшихся в Грозном 120 000 жителей 70 000 тысяч полностью зависели от помощи МККК. За 1995-1996 годы МККК осуществил ряд программ помощи пострадавшим в результате вооруженного конфликта. Его делегаты посетили около 700 человек, задержанных федеральными силами и чеченскими боевиками в 25 местах заключения в самой Чечне и соседних регионах, доставили адресатам более 50 000 писем на бланках послания Красного Креста, которые стали единственной возможностью для разлученных семей наладить контакты друг с другом, так как все виды связи были прерваны. МККК предоставил медикаменты и медицинские материалы 75 госпиталям и медицинским учреждениям в Чечне, Северной Осетии, Ингушетии и Дагестане, участвовал в восстановлении и обеспечении медикаментами больниц в Грозном, Аргуне, Гудермесе, Шали, Урус-Мартане и Шатое, оказывал регулярную помощь домам инвалидов и детским приютам.

Жизненно важной проблемой в Чечне стала питьевая вода. В Грозном водопровод и канализация были полностью разрушены, и МККК спешно приступил к организации снабжения города питьевой водой. Летом 1995 года ежедневно около 750 000 литров хлорированной воды в расчете на удовлетворение потребностей более 100 000 жителей доставлялось в автоцистернах в 50 распределительных пунктов по всему Грозному. За следующий, 1996 год было произведено более 230 миллионов литров питьевой воды для жителей Северного Кавказа.

В Грозном и других городах Чечни были открыты бесплатные столовые для самых уязвимых слоев населения, в которых ежедневно горячей пищей обеспечивались 7 000 человек. Более 70 000 школьников в Чечне получили от МККК книги и школьно-письменные принадлежности.

Осенью 1996 года в селении Новые Атаги МККК оборудовал и открыл госпиталь для жертв войны. За три месяца работы госпиталь принял более 320 человек, амбулаторную помощь получили 1700 человек, было произведено почти шестьсот хирургических операций. 17 декабря 1996 года в Новых Атагах произошла трагедия. На госпиталь было совершено вооруженное нападение, в результате которого погибло шесть его иностранных сотрудников.

После этих драматических событий МККК был вынужден отозвать иностранных сотрудников из Чечни. Тем не менее, помощь, поступающая по линии МККК, не прекратилась, а ее доставкой и распределением занимаются местные сотрудники МККК и представители местных организаций Красного Креста. Оперативная помощь жертвам вооруженных конфликтов не единственный вид деятельности старейшей гуманитарной организации.

МККК - хранитель международного гуманитарного права и занимается распространением знаний о нем. Разработан ряд специальных программ, предназначенных для служащих вооруженных сил и сил безопасности, представителей органов власти и университетско-академических кругов, студентов и учащихся средних школ. Эти программы осуществляются по всей территории Российской Федерации. Многообразная деятельность МККК в Российской Федерации, в том числе на Северном Кавказе, требует привлечения значительных людских и финансовых ресурсов. Так, за период с 1995 по 1998 годы на ее финансирование было потрачено более 123 млн швейцарских франков. Сразу после того, как в августе 1999 года в Дагестане вспыхнули вооруженные столкновения между чеченскими боевиками и федеральными силами, а затем, в сентябре, возобновился конфликт в Чечне, МККК активизировал уже действующие программы помощи в районах, на которых отразились эти события. Гуманитарные грузы доставляются туда из Нальчика, где у МККК имеется запас предметов помощи на 75 000 человек. Программы помощи осуществляются сотрудниками МККК, которых насчитывается на Северном Кавказе 135 человек, как иностранцев, так и местных работников, в тесном сотрудничестве с Российским обществом Красного Креста (РОКК) и его местными комитетами.

В Дагестане только за первые два месяца продовольственная и непродовольственная помощь была предоставлен 20 000 человек. В ряде школ производилась раздача школьных принадлежностей. В Ингушетии, где скопилось большинство вынужденных переселенцев, МККК доставил в середине октября помощь для 12 000 человек, в том числе: муку, наборы гигиенических средств и кухонных принадлежностей, канистры для воды и свечи. Ингушский республиканский комитет РОКК наладил при финансовой поддержке МККК выпечку 15 000 буханок хлеба в неделю для раздачи наиболее нуждающимся из числа вынужденных переселенцев. В Чечне МККК увеличил свои имевшиеся в Грозном запасы медикаментов и медицинских материалов до количества, достаточного для оказания помощи 1000 раненым. В то же время запас медикаментов и медицинских материалов был передан военному госпиталю федеральных сил в Кисловодске. Насосная станция в Грозном, которая построена и обслуживается МККК и имеет мощность в 2800 м3 в неделю, стала единственным источником питьевой воды для жителей города и окрестных деревень. До конца 1999 года на Северном Кавказе под эгидой МККК планируется предоставить помощь 150 000 вынужденных переселенцев. Помимо программ экстренной помощи МККК продолжает поддерживать деятельность местных комитетов РОКК по осуществлению социальных программ в интересах почти 40 000 человек в 10 республиках и регионах Северного Кавказа.


III этап формирования миротворческого потенциала тесно связан с деятельностью органов власти субъектов Федерации на Северном Кавказе и Миннаца России, разработавших основные направления национальной государственной политики Российской Федерации на Северном Кавказе. Это этап осмысления накопленного опыта, создания нормативной базы миротворческой деятельности, прежде всего на региональном уровне, и структур, обеспечивающих взаимодействие органов власти с миротворческими организациями. К числу последних можно отнести Межнациональное совещание, состоявшееся в Пятигорске (январь 1999 г.), Межнациональное совещание (апрель 1999 г.) в Миннаце РФ, заседание Коллегии министерства (май 1999 г.) в Москве, заседание Экспертно-консультативного Совета по проблемам национальной безопасности при председателе Государственной Думы РФ (июнь 1999 г.) в Ростове-на-Дону, II фестиваль городов России на Кавказских Минеральных Водах и проведенный в рамках фестиваля круглый стол «Институты гражданского общества на Кавказе: традиции и современность. Налаживание межнационального сотрудничества народов» (июль 1999 г.) в Пятигорске, фестиваль «Мир Кавказу», проведенный в рамках празднования 250-летия г. Ростова-на-Дону (сентябрь 1999 г.), на протяжении 1998-1999 гг. неоднократно проходили совещания-семинары работников органов местного самоуправления Северо-Кавказского региона, на которых обсуждались практические проблемы организации миротворческих акций на местном уровне.

Все более заметную роль в миротворчестве стала играть Ассоциация социально-экономического сотрудничества «Северный Кавказ», которая совместно с «Миротворческой миссией на Северном Кавказе» провела форум «Гуманистические ценности как основа мира и стабильности на Северном Кавказе» (август 1999 г., Ростов-на-Дону).

Научные и учебные заведения северокавказского региона заявили о своем миротворческом потенциале. В августе 1999 г. под эгидой СКНЦ ВШ, СКАГС и НИИ Кавказа прошел I Съезд кавказоведов, на котором обсуждались проблемы миротворчества в регионе и возможности ученых в установлении мира на Северном Кавказе. Кроме того, стали регулярными совещания ректоров ВУЗов региона, встречи и различные фестивали молодежи и студентов Северного Кавказа и т. п. В ноябре 1999 г. республиканские власти и Духовное управление мусульман Кабардино-Балкарии провели в г. Нальчике научно-практическую конференцию «Ислам - религия мира». Основываясь на этом и других примерах можно говорить о большом миротворческом потенциале, который может быть задействован руководителями республик.


Миротворческая миссия А. Лебедя на Северном Кавказе

«Сегодня мы стали перед выбором: либо быть заложниками старой и новейшей истории и продолжать множить обиды в наследство следующим поколениям, либо старые обиды забыть и начать строить жизнь на основе уважения интересов друг друга.

Наша Миссия будет содействовать проведению любых переговоров, любым попыткам найти компромисс, шаг за шагом мы будем сокращать дистанцию недоверия, горсть за горстью мы будем засыпать пропасть ненависти и вражды…»

А.И. Лебедь

Созданная в июне 1998 г. в г. Пятигорске межрегиональная неполитическая общественная организация «Миро-творческая миссия на Северном Кавказе» объединяет сторонников конструктивных действий, направленных на преодоление последствий российско-чеченского конфликта, предотвращение новых очагов напряженности, укрепление мира и добрососедства среди народов Северного Кавказа.

Структура и руководящие органы

Высшим руководящим органом миссии является Конференция миссии, которая проводится по решению Совета миссии не реже 1-го раза в 2 года. В период между конференциями деятельностью миссии руководит Совет миссии избранный на 2 года. Председателем Совета миссии на учредительной конференции избран губернатор Красноярского края А.И. Лебедь. В состав совета миссии избраны известные общественные деятели, авторитетные лидеры общедемократических и национальных движений и организаций, руководители региональных отделений миссии. Региональные отделения функционируют в девяти республиках, краях и областях Северного Кавказа. Для проведения организационной и информационно-аналитической работы созданы секретариат и аналитическая группа миссии. Совет миссии и ее аппарат ведут работу, тесно взаимодействуя с местными и федеральными органами власти, руководителями субъектов федерации. За год существования миссии ее секретариатом организованы и проведены три заседания Совета миссии, созданы координационный Совет миссии, аналитический центр, подготовлены информационно-аналитические материалы о событиях и проблемах в регионах Северного Кавказа.

Все мероприятия миссии проводятся с участием представителей местных органов власти всех уровней. Миссии удалось в значительной мере задействовать научный потенциал Северо-Кавказского региона; установить тесные контакты с влиятельными религиозными, национальными и общественными организациями.

Цели

Главная цель миссии - активизировать миротворческий процесс и, опираясь на опыт народной дипломатии, объединить усилия граждан, общественных организаций, федеральных и местных органов власти с целью мирного разрешения межнациональных конфликтов; преодоление последствий военных действий и стабилизации политической и социально-экономической ситуации в регионе.

Деятельность миссии призвана способствовать формированию общественного мнения, могущего влиять на выработку государственной политики по установлению мира на Северном Кавказе, противодействовать разжиганию межэтнической розни и религиозной неприязни, идеологии и практики агрессивного сепаратизма и этнонационализма.

Задачи

1. Формирование общественного мнения и выработка конкретных предложений по наиболее важным проблемам региона;

2. Оказание посреднических услуг и выполнение функций общественного наблюдателя в переговорном процессе конфликтующих сторон;

3. Помощь местным органам власти в осуществлении мер гуманитарного и миротворческого характера;

4. Участие в работе по освобождению заложников и поиску пропавших без вести, идентификация останков погибших в зоне конфликтов и их захоронение;

5. Организация научно-практических конференций, круглых столов по актуальным проблемам миротворческой деятельности, встреч общественности с главами субъектов федераций;

6. Взаимодействие с научными центрами, международными неправительственными организациями, осуществляющими гуманитарную и миротворческую деятельность в регионе;

7.    Благотворительная деятельность, помощь беженцам;

Направления деятельности

Совет миссии принимает активное участие в проведении международных, всероссийских и региональных форумов, съездов и конференций, посвященных обсуждению проблем Северного Кавказа. Одним из первых мероприятий Миссии стало участие в работе конференции посвященной 2-ой годовщине Хасавюртовских соглашений в г. Грозном 24 августа 1998 г. В своем программном выступлении А. Лебедь перед лидерами и общественностью Ичкерии показал путь выхода из чеченского кризиса и осудил нарушения чеченской стороной достигнутых соглашений.

15-20 сентября 1998 г. миссия приняла участие в работе второго Международного конгресса «Мир на Северном Кавказе через образование, языки, культуру», (г. Пятигорск).

6 октября 1998 г. в г. Пятигорске при содействии миссии была организована работа международного семинара «Европа и Кавказ, мосты взаимопонимания».

14 октября 1998 г. - форум «Мир на Северном Кавказе через экономику». Состоялась встреча А. Лебедя со старейшинами, религиозными и общественными деятелями Северного Кавказа.

25-27 декабря 1998 г. в г. Черкесске миссией организован форум «Мир на Северном Кавказе через спорт», в рамках которого был проведен Всероссийский турнир по вольной борьбе «Мемориал защитников перевалов Кавказа» с присуждением звания «мастер спорта России».

19 февраля 1999 г. члены Совета миссии приняли участие в работе «круглого стола» по проблеме взаимодействия общественных организаций с органами государственной власти и местного самоуправления (г. Пятигорск).

7-9 апреля 1999 г. в г. Моздоке межрегиональная научно-практическая конференция «Мир Кавказу», в которой приняли участие заместители министров по делам национальностей республик Северного Кавказа, ученые, общественные деятели региона.

1 мая 1999 г. проведено открытие спортивного сезона по скачкам на лошадях в честь 60-летия Кабардино-Балкарского ипподрома, где был учрежден для победителя приз Миротворческой миссии на Северном Кавказе.

5 мая 1999 г. в г. Кисловодске миссией совместно с кисловодским региональным отделением общества инвалидов и участников ВОВ проведена конференция ветеранов ВОВ и инвалидов Северного Кавказа под девизом «Мир Кавказу». На конференции избран Совет старейшин ветеранов ВОВ Северо-Кавказского региона для содействия миротворческой деятельности.

6 мая 1999 г. в г. Пятигорске совместно с пятигорским казачьим отделом Терского казачьего войска проведена миротворческая акция «Возрождение» по восстановлению Ново-Афонского мужского монастыря.

9 мая 1999 г. провено в г. Нальчике открытое первенство Северного Кавказа по мототралли, посвященное дню Победы в ВОВ, в котором принимали участие спортсмены со всего Северного Кавказа.

22-23 мая 1999 г. при финансово-организационной поддержке миссии в г. Пятигорске проведено открытое первенство Северного Кавказа по бальным танцам. В показательных выступлениях приняли участие спортсмены Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежа, призеры чемпионатов мира и Европы. Указанные спортивные праздники проходили под девизом «Мир и безопасность народам Кавказа».

26-31 мая 1999 г. в г. Нальчике в рамках IV межрегионального фестиваля «Студенческая весна на Северном Кавказе» миссия приняла участие в работе «круглого стола», организованном Миннацем РФ, на тему: «Молодежь против конфликтов, за мир и сотрудничество на Северном Кавказе» с участием молодежи и старейшин Северо-Кавказского региона. Для награждения участников фестиваля (победителей) был учрежден специальный приз Александра Лебедя.

Большой резонанс имел форум, проведенный 3-4 июля 1999 г. в г. Нальчике в местном университете, где совместно с международной постоянно действующей конференцией «Женщины за жизнь без войны и насилия», в рамках проекта Юнеско «Культура мира России - год 2000», проведена Международная конференция: «Проблемы похищения, заложничества, продажа людей и перспективы правозащитной деятельности».

Конференция разработала и приняла программу борьбы против позорного явления заложничества, похищения и продажи людей. К числу важнейших относится решение о создании фонда борьбы с заложничеством и координационного совета из представителей правительственных и неправительственных организаций для усиления их взаимодействия по освобождению заложников. Конференция в Нальчике была первым форумом, проведенным в России по проблемам заложничества, инициатива ее проведения принадлежала неправительственным организациям, в их числе и Миротворческой миссии, имевшей большой практический опыт освобождения заложников.

Миссия установила контакты с международными миротворческими организациями (греческий эллинский фонд международной политики - Элиамеп (г. Афины), Канадский центр обучения делу мира Лестера (г. Клементспорт) и другие). В целях обретения миссией статуса международной организации разослано более 70-ти обращений о сотрудничестве в адрес ведущих миротворческих организаций Америки, Европы, Азии, Австралии.

Создан банк данных об организациях и учреждениях, осуществляющих миротворческую деятельность в Северо-Кавказском регионе. Развиваются отношения с одной из крупных на Северном Кавказе общественных организаций (9 региональных отделений) - «Южно-Российским ресурс центром».

Разработаны и утверждены предложения по совместной работе Секретариата миссии и Правления Терского казачьего войска. С марта месяца 1999 г. в работе Секретариата миссии принимают участие два представителя ТКВ. Налажены связи с региональной общественной организацией «Конгресс русскоязычного населения Чеченской республики - Ичкерия».

Организован и начат переговорный процесс (на уровне национальных организаций) при посредничестве миссии по урегулированию осетино-ингушского конфликта. Миссией подготовлен проект миротворческой программы под названием «осетино-ингушский конфликт: преодоление трагедии» и направлена заявка на его участие в конкурсе микропроектов в рамках европейской инициативы в области демократии и прав человека, предложенной Европейской комиссией Евросоюза в России. Проект программы предполагает организацию постоянно действующего семинара по конфликтологии.

Изданы три сборника «Миротворческой миссии на Северном Кавказе». Постоянно публикуются в СМИ материалы, информирующие о деятельности миссии. Все мероприятия миссии широко освещались в электронных СМИ.

Миссией проведен фестиваль документальных фильмов по проблемам Северного Кавказа. Создана сеть информационного обмена с региональными отделениями миссии, другими общественными организациями, научными центрами. Совместно с ростовским региональным отделением Секретариатом миссии в сентябре 1999 г. в г. Ростов-на-Дону проведен форум «Гуманистические ценности как основа мира и стабильности на Северном Кавказе».

Работа по освобождению заложников

Одной из главных задач была и остается освобождение заложников военнослужащих и других насильственно удерживаемых лиц в ЧРИ. При миссии созданы четыре группы розыска, две из них в Чечне, одна в Дагестане и одна в КБР. В производстве находится 317 писем от граждан, на основании которых организуется работа по поиску и освобождению захваченных в заложники военнослужащих и других граждан, в том числе пропавших без вести.

Всего за период деятельности миссии освобождено (по состоянию на 20 октября 1999 г.) 115 человек, из них 19 офицеров МО, МВД и ФСБ и прапорщиков; 67 сержантов и рядовых солдат; 29 гражданских лиц. В их числе дети, женщины, предприниматели, ученые, врачи, священники, люди разных национальностей, вероисповедания и профессий.

Работа по розыску и освобождению заложников ведется во взаимодействии с правоохранительными органами, местными органами власти, в том числе и с представителями ЧР. К поиску, а затем и переговорам подключаются члены регионального отделения миротворческой миссии, ее актив.

При миссии создан банк данных, лиц находящихся в розыске в ЧР. На основании полученных писем и фотографий создаются розыскные листы с фотографиями и приметами разыскиваемых граждан. Розыскные листы направляются в соответствующие группы поиска, которые ведут розыск в заранее определенных районах Чечни и прилегающих территориях. После сбора информации и уточнения места нахождения заложников сотрудники миссии выясняют мотивы, обстоятельства похищения, условия освобождения и приступают к непосредственным переговорам с целью освобождения.

Принципиальная позиция миссии - отказ от уплаты выкупа в любой его форме. Но при каждом случае освобождения миссия несет определенные материальные издержки, связанные с розыскной работой (связь, транспорт, охрана, переговоры, доставка в место назначения и т. д.). Одновременно миссия проводит разъяснительную работу, направленную на предотвращение похищения военнослужащих и других граждан с приграничных с Чечней территорий.

Миссия ведет поиск мест захоронений солдат и офицеров, погибших на чеченской войне, организует эксгумацию и идентификацию их останков. Установлено свыше 350 мест захоронений, изъято 11 останков военнослужащих, из них два переправлены в ростовскую 124-ю лабораторию для идентификации. Ведется работа по перемещению других останков.

По инициативе миссии подготовлен проект закона РФ «О медико-криминалистской регистрации и идентификации в вооруженных силах и других войсках Российской Федерации».


В то же время на этом этапе в практическую плоскость перешел вопрос об использовании вооруженных формирований, созданных по этническому принципу, в качестве миротворческих сил (дагестанские ополченцы, казачьи отряды самообороны и т. п. ) в приграничных с Чечней районах для обеспечения безопасности местного населения.

Совсем недавно как о серьезной миротворческой силе заявили о себе народно-патриотические организации России и государств Закавказья, которые провели Первый съезд народов Кавказа (сентябрь, 1999 г., Нальчик) и обсудили на нем программу своих действий по разрешению межэтнических и этнополитических конфликтов.

Особую роль на протяжении всех последних лет на Северном Кавказе играет созданная в 1993 г. Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов (EAWARN) как часть международного проекта «Разрешение конфликтов в постсоветских государствах»


Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов

Под ранним предупреждением понимается основанная на локально-компаративном анализе способность оценивать социально-культурную и политическую ситуацию в многоэтничных странах, регионах и местных сообществах с целью определения существующей или потенциальной угрозы конфронтации и конфликта и способность донести соответствующую оценку для возможного принятия превентивных мер со стороны общества и государства.

В.А. Тишков

Деятельность по урегулированию конфликтов, как правило, останавливается на стадии прекращения вооруженного противостояния. Отсутствие результативных шагов по предотвращению или по дальнейшему разрешению конфликтов является барьером на пути установления стабильности. Точное знание ситуации и выработка методов предупреждения и предотвращения межэтнического конфликта - задача, решить которую способны только ученые-специалисты. Инициатива создания этнологического мониторинга и организации экспертной деятельности в области изучения и разрешения конфликтов была проявлена специалистами в области этнических проблем (этнологами, политологами, социологами и психологами).

Сеть этнологического мониторинга была создана в 1993 г. в рамках научного проекта «Урегулирование конфликтов в постсоветских государствах» как неправительственная экспертная организация. Основными спонсорами проекта с 1993 по 1999 год являлись Российская Академия наук и Карнеги Корпорация Нью-Йорка. Инициатором создания Сети и директором-основателем является профессор Валерий Александрович Тишков. Организаторами сети выступили Институт этнологии и антропологии РАН, Группа по урегулированию конфликтов (Кембридж, штат Массачусетс).

Цель Сети - обеспечение мониторинга этнополитической ситуации в постсоветских странах для урегулирования конфликтов и обеспечение превентивных акций. Этнологический мониторинг представляет собой значительный научно-практический интерес не только в связи с потенциальными этнополитическими противоречиями. Наряду со срочным реагированием на кризисные ситуации не меньшее значение имеет анализ долговременных тенденций в сфере межэтнических отношений. Мирные ситуации и позитивный опыт межэтнического сотрудничества являются примерами для «соседних» конфликтогенных государств и регионов со схожими исходными параметрами. Кроме того, этнологический мониторинг позволяет с помощью адекватной системы индикаторов определять реальную обстановку в том или ином регионе, а значит - снижать риск политических или экономических решений (например, предотвратить потоки беженцев, снизить риск при вложении финансовых средств в долгосрочные проекты в постсоветских государствах и т. п.)

Основу Сети составляют ученые-гуманитарии, представители местных научных учреждений или государственных и общественных структур. Большинство из них имеет ученые степени кандидатов и докторов наук, являются авторами серьезных научных трудов и пользуются авторитетом ведущих специалистов в стране. В регионе Северного Кавказа расположена наиболее сильная группа экспертов: С.И. Аккиева (Кабардино-Балкария), Э.Ф. Кисриев (Дагестан), А.Б. Дзадзиев (Северная Осетия), Л.Г. Свечникова (Ставропольский край), Т.М. Полякова (Адыгея), А.П. Попов (Краснодарский край), М.М. Юсупов (Чечня), Л.Л. Хоперская и В.А. Харченко (Ростовская область)

Сеть является уникальной и не имеет аналогов в мире. В 1999 г. об опыте работы этого проекта защищена докторская диссертация в Восточном университете (США). Автор - Кирстен Фут, специалист в области теории активной деятельности и социально-психологических коммуникаций - охарактеризовала Сеть как «уникальное эпистемиологическое сообщество»

Насущная необходимость продолжения работы по расширению этнологического мониторинга и вовлечению в него большего количества экспертов представляется очевидной, хотя эта деятельность не всегда поддерживается властными структурами, а в некоторых республиках к ней относятся с ревностью и настороженностью, вместо полезного взаимодействия.

Деятельность Сети:

- взаимодействие посредством электронной коммуникации ведущих специалистов в целях производства и обмена аналитической информацией;

основанный на местной экспертизе регулярный анализ этнополитической ситуации в форме сообщений, докладов и прикладных разработок;

работа по модели этнологического мониторинга и раннего предупреждения;

публикация бюллетеней, обзорных докладов и методических материалов;

использование мирового опыта и современного знания о конфликтах через ежегодные семинары и другие международные контакты;

обеспечение постоянных консультаций для специалистов по разработке систем урегулирования конфликтов, по процедурным вопросам переговоров в районах конфликтов, а также по вопросам подготовки и реализации программ в области национальной политики.

Основная форма деятельности - регулярное издание Бюллетеня этнологического мониторинга (один раз в два месяца), который рассылается ведущим политикам и экспертам России и других стран бывшего СССР. Этим изданием активно пользуются ответственные работники многих российских ведомств, законодатели, общественно-политические деятели, имеющие отношение к сфере межэтнических отношений и конфликтов.

Тренинг-семинары и конференции:

С 1992 г. было проведено 10 тренинг-семинаров и 5 конференций по вопросам урегулирования конфликтов для местных и международных неправительственных организаций и активистов-миротворцев. Семинары: Клязьма (Подмосковье), 1992; Лесные дали(Подмосковье), семинар для журналистов, Москва, 1993. Начиная с 1994 г. проводятся ежегодные семинары Сети, преимущественно в тех регионах мира, где имеются сходные конфликты и опыт их разрешения: Голицино, 1994 г.; Кипр,1995 г.; Лондондерри (Северная Ирландия), 1996 г.; Шри-Ланка, 1997 г.; Хвар (Хорватия), 1998 г.; Барселона (Каталония, Испания), 1999 г.

Международные конференции:

1992 г. «Урегулирование межнациональных конфликтов»; 1992 г. «Национальная политика в Российской Федерации»;1997 г. «Роль НПО в этнополитических конфликтах»; Четвертая Международная конференция Сети этнических исследований (INCORE, Северная Ирландия).

Сеть осуществляет сотрудничество с исследовательскими центрами и группами, а также с конфликтологическими и миротворческими службами и организациями в странах СНГ и Балтии. В России Сеть сотрудничает с Федерацией мира и согласия, организацией «Сенежский форум», экспертными и исследовательскими центрами в других городах. Во Владикавказе (Северная Осетия) на базе группы Сети этнологического мониторинга создан Центр этнополитических исследований. Оказывается поддержка созданию конфликтологических центров и миротворческих неправительственных организаций. Осуществляется сотрудничество с аналогичным Проектом по этническим отношениям (Принстон, США), действующим в странах Восточной Европы.

В рамках программы ЮНЕСКО «Управление социальными трансформациями» MOST) осуществляется подготовка моделей этнологического мониторинга на основе разработанной В.А. Тишковым системы 46 индикаторов. Издано 15 монографических описаний, два из которых (Калмыкия и Тува) переведены и изданы на английском языке. Совместно с организацией «Международная тревога» (Лондон) опубликовано пособие по разрешению конфликтов. Сеть имеет связи с научными центрами и конфликтологическими службами в Норвегии (PRIO), Северной Ирландии (INCORE), Шри-Ланке (ICES), Испании, других странах.

Миротворческая практическая деятельность.

Опыт и информация, полученные экспертами за годы существования Сети, активно использовались и используются в практической деятельности по стабилизации этнополитической обстановки на постсоветском пространстве. Участники EAWARN как эксперты в вопросах этнополитики участвуют в переговорах и посредничестве между конфликтующими сторонами. Среди событий, в которых участники Сети принимали непосредственное участие, можно выделить следующие:

- работа в составе комиссий и делегаций по мирному урегулированию чеченского конфликта и по обмену захваченных заложников (1994-1996 гг.);

- разработка государственной национальной политики РФ, политики в отношении зарубежных соотечественников и политики на Северном Кавказе (1996-1998 гг.);

участие в разрешении кризисных ситуаций (Буденновск, 1996 г., Кизляр и Первомайск, 1996 г.);

- переговоры между североосетинской и ингушской сторонами;

- урегулирование конфликта в Южной Осетии (1996-1998 гг.);

- урегулирование конфликтов между казачеством и дагестанской диаспорой в Ставропольском крае (1994 г.);

- розыск без вести пропавших и насильно удерживаемых в Чеченской Республике лиц;

- участие в подготовке и подписании соглашения о прекращении боевых действий вооруженным сопротивлением в Чеченской Республике в селе Новые Атаги (август 1996 г.);

- миротворческие акции совместно с неправительственными организациями, религиозными лидерами, казаками, старейшинами на Северном Кавказе.

Центром опубликована серия монографий по вопросам этничности, национализма и этнических конфликтов, по вопросам вынужденной миграции и беженцев. В общей сложности выпущено 10 монографий, создано 15 моделей этнологического мониторинга на примере различных государств и регионов постсоветского пространства.


Таким образом, миротворческие силы на Северном Кавказе можно разделить на условные группы:

1. Органы власти федерального, республиканского и местного уровней и созданные ими структуры;

2. Общественные неправительственные организации международного, российского и республиканского уровней (Сеть этнологического мониторинга, ОБСЕ, УВКБ ООН, «Международная тревога», Международный комитет красного креста, «Врачи без границ», Миротворческая миссия на Северном Кавказе, Ассамблея народов России и ее Северо-Кавказский совет, женские, религиозные, миротворческие и правозащитные);

3. Региональные северокавказские общественные объединения, созданные по этническому принципу (Международная черкесская ассоциация, Черноморско-Каспийская ассамблея тюркских народов, Межрегиональная карачаевская организация «Алан», Конфедерация репрессированных народов, Международная ассоциация по связям с соотечественниками за рубежом «Родина» и др.);

4. Национальные политические движения и общественно-политические организации (Союз демократических сил Северного Кавказа, Международный комитет «За союз и братство народов», общероссийские политические партии и блоки и т. д. );

5. Региональные межправительственные и межпарламентские объединения (Ассоциация социально-экономического сотрудничества «Северный Кавказ»; Северо-Кавказское отделение экспертно-консультативного Совета по проблемам национальной безопасности при председателе Государственной Думы РФ; Межпарламентский совет Адыгеи, КБР и КЧР; Союз городов Юга России, семинары-совещания глав администраций муниципальных образований);

6. Силовые структуры СКВО, ВВ СКВО и МВД;

7. Средства массовой информации, творческие союзы и научные объединения.

Даже самая общая картина практики миротворчества в регионе приводит к следующему выводу: современная этнополитическая ситуация на Северном Кавказе диктует необходимость реализации на практике многоуровневой системы взаимодействия, затрагивающей федеральные, региональные органы власти, органы местного самоуправления, силовые структуры, общественные и научные организации, СМИ и творческие объединения Северного Кавказа.