Версия для печати

Государственная языковая политика Российской Федерации: состояние и перспективы

"Круглый стол" Комитета Государственной Думы

по делам национальностей на тему:

"Государственная языковая политика

Российской Федерации: состояние и перспективы"

 

Здание Государственной Думы. Зал 830.

28 ноября 2013 года. 12 часов.

Тишков В.А. Спасибо. У меня есть написанный текст, я его оставлю для стенограммы.

Председательствующий. Да, спасибо.

Тишков В.А. Вопросы на повестке дня сегодня непростые, потому как вызывают постоянную дискуссию.

Сначала два слова об общемировом контексте языковой ситуации. И она заключается в следующем: во всём мире, включая и нашу страну, происходит размывание и перемешивание языковых ареалов, причём настолько, что сегодня уже никто не рискнёт составлять языковые атласы, как это делалось, скажем, в XIX веке или как это ещё можно было сделать с этничностью и религией в XX веке.

Второе. Это повсеместное усложнение языкового репертуара современного человека и распространение многоязычия среди населения большинства стран.

И, наконец, третья тенденция, которую я выделяю - ревитализация языков, их возвращение в жизнь после десятилетия умирания или забвения. Я не буду здесь приводить пример бретонского языка во Франции, гавайского - в США, но в Российской Федерации эта тенденция тоже явно существует и она, безусловно, позитивная.

Поэтому я не разделяю взгляда сторонников вымирания языков, необходимости составления различных «красных книг» и так далее. Хотя это есть одна из форм проявления озабоченности и политики.

В свою очередь государственная языковая политика, на наш взгляд, будет развиваться в сторону признания и поддержки многоязычия, в том числе и официального многоязычия на уровне государства или его отдельных регионов. Также будут усложняться сферы языкового обслуживания.

Бюрократия и службы всё больше будут говорить на языке налогоплательщиков, а не наоборот. И многоязычие как личностная установка и как политика наряду с официальным одно или двуязычием будет становиться всё большей нормой языковой коммуникации граждан в рамках государственных сообществ, включая и Россию. И через это, кстати, смогут улучшить своё положение многочисленные русскоговорящие жители и Украины, Молдовы, Латвии, Казахстана, Кыргызстана, Эстонии и так далее.

Теперь ряд вопросов более конкретных. Насколько наше государство и его население ответственно за неизменность языковой карты своей страны и языковое пространство образования, культуры и информации?

Кто проводит мониторинг языковой ситуации в нашей стране? В какой мере сами носители, пользователи языка ответственны за сохранение и защиту своих языковых систем коммуникации?

Это непростые вопросы, ибо общественные активисты, некоторые учёные, лингвисты, этнографы, международные структуры, реализующие миссию сохранения нематериального культурного разнообразия, озабочены консервацией языковой ситуации. По их мнению, важно, чтобы население продолжало говорить так, как оно говорило 100 или 200 лет назад, чтобы языковое разнообразие сохранялось как разнообразие видов в живой природе.

Вследствие этого появился феномен, о котором я говорил, «красных книг» и так далее. Есть и те, кто проводят противоположную политику языкового национализма, полагая, что суверенные государства вправе требовать от всех граждан обязательного изучения и владения языком, объявленного государственным или официальным. При этом никакого компромисса по части официального двуязычия или многоязычия не делается. Это приводит тоже к своего рода косвенному насилию и к дискриминации. Причём в ряде государств, например, бывшего СССР эта языковая дискриминация имеет массовый характер.

Вторая проблема - проблема нивелирования языкового разнообразия в условиях глобализации в современной экономике, информационной системе, поведении людей. Здесь тоже существует проблема и, с одной стороны, языкового романтизма, и языкового национализма.  Но реальная языковая жизнь и частные стратегии людей в какой-то степени оказались сейчас заложниками романтических и политизированных взглядов на то, что есть язык, и какова должна быть политика по отношению к языковому вопросу?

Вот в конце XX века языковыми утопиями и политизированными рекомендациями грешили и постсоветские государства, а также некоторые международные организации, включая, кстати, ЮНЕСКО и ОБСЕ.  

Всё-таки нам нужно исходить прежде всего из частных, личных стратегий людей, прежде всего родительских стратегий в плане языковой политики, языкового обучения. Если мы признаем принцип культурной свободы, то должно быть признано и право на языковой переход, а не только на сохранение языка, на котором говорит большинство или часть представителей той или иной группы. И в этой ситуации языки мировых культурных систем, к которой мы относим и русский, конечно всегда будут, пусть и в равноправном положении с другими языками, но не в равном положении. Потому что владение языком, который принадлежит к мировым языковым системам, всегда дает больше возможностей для жизненного преуспевания человека. И родители, и дети это понимают, они больше порой понимают, чем ученые или политики.

И последнее. На современном этапе язык или языки представляют собой не только средство общения тех или иных групп населения, но и самостоятельную, и в известной мере автономную от её носителей культурную ценность, которая, как и любая ценность, может быть утрачена, хотя при этом речь идет не о физическом вымирании людей или об исчезновении народа. Переход на другой язык не означает утраты идентичности, то есть сознания принадлежности к тому или иному народу. В качестве скреп самосознания, мы знаем, могут быть религия, эмоциональная и духовная связь со страной, с ее культурой, с малой, так сказать, родиной и другие компоненты идентичности. Проблема автономности культурных ценностей и их утрата без ущерба для социальной жизни людей ещё более обострилась сейчас в эпоху глобализация. Вместе с тем многие государства уже осознают, что культурные утраты, такие как утраты не доминирующих языков, наносят ущерб наследию живущих и будущих поколений, создают атмосферу неудовлетворенности и деградации. К сожалению, на эти современные вызовы Россия пока ещё не научилась реагировать должным образом. Ее законодательство и правоприменительная практика, как и действия в сфере языковой политики, по-прежнему базируются на концепции языка этнической группы, языка национальностей, родного языка как единственного. Хотя у многих наших граждан фактически два родных языка, два языка основного знания и общения. И отсюда порождаются часто дебаты о равенстве и дискриминации именно не языков, а самих групп. Между тем, нам следует больше говорить о различиях в статусе и уязвимости одних языков по сравнению с другими.

И последнее. Что касается современной ситуации в ключевой области языкового образования, то условия преподавания так называемых родных языков в России в значительной степени, на наш взгляд, всё-таки соответствует международным стандартам. Однако и в этом направлении государственные усилия должны быть более последовательными. То же можно сказать о ситуации в России со средствами массовой информации и с практикой поддержки культурных мероприятий на различных языках. Задача Российского государства - обеспечить в полном соответствии с государственным стандартом изучение русского языка на всей его территории и для всех его граждан. Одновременно государство и его региональные власти, органы местного самоуправления вместе с общественными организациями и частным бизнесом должны поддерживать языковые запросы граждан в области образования, правосудия, социальных служб, информации. В данном случае речь идет уже не об одном языке, а обо всем языковом разнообразии, которое существует в нашей стране.

Спасибо.