Версия для печати

Старые и новые идентичности

Идентичность – сравнительно новое слово в нашем языке. Оно ближе всеготому, что мы называли самосознанием, как коллективным, так и индивидуальным. Идентичность – это ощущение принадлежности или связи с той или иной общностью (народ, страна, коллектив, национальность, раса, языковая группа, партия и т.п) или культурой, традицией, идеологией (религиозная вера, местоположение, общественное движение и т.п). У каждого человека есть целый набор идентичностей, определяемых возрастом, полом, профессией, семейно-родственным и дружеским кругом. Одни из самых значимых идентичностей – это гражданская идентичность (связь со страной, большой и малой родиной), которую часто называют патриотизмом или национальной идентичностью, и это этническая (на более привычном языке – национальная) идентичность или принадлежность). Последняя означает связь со своей этнической общностью, культурой и языком. Гражданская и этническая идентичности часто накладываются друг на друга, сосуществуют вместе и даже могут почти совпадать (например, для армянина в Армении или русского в России). Идентичности – это своего рода система культурно-исторических координат, которые изобретаются обществом, могут меняться или подвергаться коррекции в зависимости от политики и других факторов. Идентичности выражаются не только во внутренних ментальных образах, но и во внешних координатах (названия улиц, лозунги и реклама, памятники и музейные экспозиции и т.д.). В России эта сторона жизни слабо изучалась антропологами. Я люблю визуальную часть культуры и поэтому люблю фотографировать. Из сделанных мною фотографий сложился ряд: Образы России.

Эта фраза из стихотворения Тютчева, прожившего значительную часть своей взрослой жизни за границей, меня, как обществоведа, никак не устраивает. Первый раз этот билборд, видимо, из серии так называемой «социальной рекламы» (возможно в целях воспитания патриотизма) я увидел на улице Косыгина, и он красовался на фоне здания Президиума РАН, где расположен наш институт. Это вообще было похоже на вызов. Возможно, что-то в развитии нашей страны объяснить рациональными аргументами сложно, но все равно, благодаря ученым и в целом просвещенной публике, а также устной и литературной традиции мы знаем свою историю и культуру достаточно адекватно. Труднее обстоит дело с пониманием современности. Из-за глубоких и быстрых перемен и не очень готового к новому взгляду на новую страну экспертного сообщества в России действительно возник то, что я назвал «кризисом понимания». Обществознание наше привыкло верить статистике и социологическим опросам. Часто вопреки «очевидному», т.е. тому, что видят собственные глаза и слышат уши. Для этнографа, наоборот, важнее всего – это включенное наблюдение. Этнографический метод предполагает не только разговор с информантом, но и визуальное наблюдение. И здесь мои образы России расходятся со многими господствующими взглядами, а во многом помогают понять лучше то, что не замечают представители других гуманитарных наук. Я предлагаю свою галерею фотообразов страны, которые были сделаны мною за последние 10-15 лет в самых разных регионах России и мой научный комментарий как непременный компонент визуальной антропологии.

Старая и новая идентичности продолжаю жить в России вместе, и пока еще сохраняются досоветские лозунги (не износилась красная материя и не выцвели буквы, а команды снять не было). Этот лозунг на здании молочного цеха висел в 2001 г. в г. Спас-Клепики Рязанской области. В этих словах самый давний и самый мощный призыв советского времени, который взывал к «нерушимой» гражданской солидарности трех основных категорий общества, забывая управленцев и чиновников («служащих»). В Спас-Клепиках, в местном педагогическом училище когда-то учился поэт Сергей Есенин. В его поэзии можно найти много замечательных строк, которые могут заменить старый лозунг.


Но есть культурные координаты, которые организуют пространство и придают ему смысл и даже направление. Они чаще всего связаны с национальной историей, хотя в советское время многое в названиях улиц, площадей и городов было взято из «интернационального» багажа. Я, например, родился на улице Лепсе (был такой латышский революционер) и потом мы долго жили в Нижних Сергах на улице Розы Люксембург (немецкой революционерке). С этого адреса унесли на кладбище моих родителей, которые про Лепсе и Люксембург мало что знали.

А вот мой снимок с Ленинских гор на лужниковский метромост через р.Москву. Это своего рода «дорога к храму» - вдали виден восстановленный храм Христа Спасителя в центре города. На дорожных указателях (мой любимый культурный ориентир) – все главные эпохи нашей отечественной истории: древняя Москва с ее хамовниками, Отечественная война 1812 г. с ее главным героем Кутузовым, Крым как символ русской передовой черты освоения и покорения. Наконец, Ленин и комсомол как два символа советской эпохи и ушедшего ХХ века.


Это перекресток встретился мне в одном из крупных волжских городов во время плавания по Волге с конференцией «Великий Волжский путь» в 2001 году. Здесь координаты очень жесткие и не дают особых поводов для размышлений. Интересно только, сохранились ли эти названия до сегодняшнего дня и замечают ли их люди? Те, кто живут на этих улицах, конечно, живут в виртуальном коммунизме и большевизме. Ведь если улицу так называют, значит это кому-то очень нужно или хочется соответствовать названию. Иначе, зачем называть не по имени ради памяти, а по фантому-мечте ради мечты.


В Астрахани сама вывеска с названием улицы из ХХ века была выполнена на русском языке, а название города – по-английски. И сверху – реклама заведения или фирмы, скорее всего – ресторана «Гранд форк» (всего лишь «большая вилка»).


А в моем родном городе, рядом с многоквартирным домом, где жила последние годы моя мама, универмаг носит название «Русь». Русский и российский – это два близких и не исключающих друг друга понятия. Когда-то до революции 1917 г. они были почти синонимами, ибо русскими называли всех восточных славян (великороссов, малороссов и белорусов), а также всех православных жителей Российской империи. После 1991 г. слово «российский» вернулось в название страны и в название проживающего в ней народа – «россияне». Но слова «Русь» и «русский» также стали важной составляющей нашей идентичности, особенно для 80% населения страны, которое считает себя русскими. В названиях компаний, банков, торговых марок и т.п. слово «русский» стало использоваться часто и по той причине, что использование брэнда со словом «российский» строго ограничено законом.


Слова «Русь» и «русские» активно используются в политике. То, что можно назвать русским этнонационализмом, имеет разные содержательные варианты. Один из них прочитывается на этом московском билборде, вывешенном одной из политических партий. Здесь под русскими понимается все население страны, т.е. мы – не россияне, а мы – русские. Получается, что партия «российская», а народ – «русский». Эта попытка вернуть старое широкое значение слова «русский» мне представляется невозможной. Уровень этнического самосознания и его национализация уже не позволяют татарам, чеченцам, якутам, и россиянам других нерусских национальностей относить себя к русским. Все мы вместе – россияне. Именно такой вариант – единственно возможен для России.


А это еще один вариант словесных форм национальной идентичности. Он происходит из старой советской «многонациональности», которая зафиксирована в действующей конституции страны в форме «многонационального народа». Недостаток этой формулы – нет места для «всей России» как нации. Поэтому мое объединяющее предложение национальной формулы: «Россия – это нация наций!». И если «бежит вся Россия», то это значит вся российская нация, а не «кросс наций». Если «национальные проекты», то это проекты российской нации и т.д. «Кросс наций» – это на международных соревнованиях.


А это город Омск в марте 2001 года. Здесь постоянное вчерашнее сожительствует с новым и заграничным. В этом городе я увидел еще много пересекающихся в пространстве образов прошлого и настоящего.


Самое впечатляющее – это контора крупнейшей частной нефтяной монополии «Сибнефть» (до продажи ее Абрамовичем), за которой корпуса Омского нефтеперерабатывающего завода. Здесь все монументально и без модерновых изысков. Даже сквер перед зданием сохранил наглядную агитацию из морального кодекса строителей коммунизма.


Таким лозунгом встречает собственник идущих на работу успешных нефтяников.




А это напутствие после работы на всякий случай.




А это напутствие на всякий случай, когда нефтяник возвращается с работы домой.


 

Дети угличской художественной школы рисуют с местной натуры, г.Углич, 2004 г. Именно через творчество и восприятие красоты древних памятников лучше всегоутверждается национальная идентичность, которая означает ощущение принадлежности к России и ее народу, знание отечественной истории и культуры, чувство гордости и ответственности за большую и малую родину.